Тюрьма Ландсберга. Ландсберг ам Лех. Романтическая дорога. Мобильный путеводитель

Тени над городами
Ландсбергские заключенные

11 ноября 1923 года был арестован Адольф Гитлер. Официальная причина ареста — предательство. Его путч 8 ноября, ставивший целью захватить власть в Баварии и начавшийся маршем от пивной «Бюргербройкеллер» до «Зала полководцев» на Одеонсплац, провалился. Гитлера арестовали на частной вилле торговца произведениями искусства Ханфштенгеля на Штаффельзее. Арест предваряла несколько комичная история: полицейская часть г. Вайльхайма, получившая приказ на задержание путчиста, имела в своем распоряжении автомобиль-грузовик, но никого, кто бы им мог управлять, среди полицейских не было. Тогда в пивной «Бройвастль» нашли водителя, который согласился быть шофером. В полицейском отчете подробно отмечены персональные данные водителя. А также сделана особая пометка, что он «является убежденным социал-демократом».

На заднем  плане — тюрьма в городе Ландсберг, в которой отбывал заключение Адольф Гитлер.

На заднем
плане — тюрьма в городе Ландсберг, в которой отбывал заключение Адольф Гитлер.

Гитлера арестовали и привезли в тюрьму Ландсберга. Производивший жалкое впечатление, он был полон решимости покончить с этим миром: или его должны расстрелять, или он сам уйдет из жизни, объявив голодовку. Тюремный психиатр Алоиз Мариа Отт, осмотрев заключенного, характеризовал Гитлера как «истеричного и больного психопата, склонного к магическим мистификациям»: в камере №7 он увидел «мрачного, подавленного, обычного бюргера с черными спущенными на лоб волосами и своеобразными усами, невыразительным ртом и чуть вдавленным носом». Гитлер кричал и брызгал слюной, разлетавшейся во все стороны. Он вопил, если бы у него был пистолет, то он тут же покончил бы с собой. Однако разговор с тюремным врачом принял неожиданный оборот: дело даже не дошло до голодной забастовки. Вразумленный словами психиатра о необходимости найти внутренний душевный порядок и путь к Богу, Гитлер уже на следующий день принялся активно обживать свою тюремную камеру.
В отличие от врача, директор тюрьмы Отто Лейбольд сразу же проникся симпатией к заключенному, охарактеризовав его как «лишенного каких-то особенных требований, «продукта самовоспитания» и человека хорошей выдержки». И нет ничего удивительного в том, что практически с первого дня этот арестант катался, как сыр в масле. Гитлер стал в глазах директора образцовым заключенным, и в своих письмах в соответствующие инстанции Лейбольд все время подчеркивал, что «Гитлер отрекался от всяких политических идей и не связывал себя ни с какими политическими организациями».
Найдя поддержку в лице директора тюрьмы, Гитлер быстро сообразил, что для депрессий у него нет времени, и начал устанавливать контакты со своими ближайшими соратниками, путчистами, которые находились в той же тюрьме. Им всем было очень неплохо в заключении. Еда подавалась в камеры, сервированная на подносе, украшенном флагом со свастиками. На тех же подносах в камеры доставлялись письма и записки. Товарищи по путчу пили пиво, играли в карты, пели песни на тирольский лад (йодельн), редко когда были трезвыми и строили планы на будущее. Оно должно было уже весьма скоро наступить…
Гитлер сидел в одиночной камере, выглядевшей для камеры весьма неплохо: кровать с нормальным матрацем, накрытый скатертью стол, два стула, шкаф для одежды — о тюрьме напоминали лишь звуки ключа, поворачивающегося в определенное время в замочной скважине. У него было разрешение принимать гостей. И весьма скоро камера №7 превратилась в центральный штаб «коричневого движения». В период с 3 апреля до 20 октября 1924 года им было принято 489 «почитателей и почитательниц» со всей Германии — в среднем по два-три человека в день. А для посылок с деликатесами и любовными письмами директор выделил специальное помещение.
Пропаганда 1930-х годов нарисует совсем другую картинку пребывания Гитлера в заключении. В ней появится образ отшельника-страдальца, отрешенного от мира. И немецкие дети будут плакать, представляя себе, как страдал их фюрер, спавший на железной кровати и укрывавшийся лишь тонким одеялом, а мертвую тишину его одиночного пребывания прерывали только звуки открывавшейся тюремщиком двери…
20 апреля 1924 года, через 19 дней после объявления официального судебного приговора по делу Гитлера, будущий фюрер праздновал свой 35-й день рождения — самые красивые цветы украшали помещение для «тюремных парти», а подарками друзей и почитателей были переполнены соседние помещения. Ландсбергская почта еле справлялась с нагрузкой — почтальоны бесконечно курсировали в направлении тюрьмы. В камеру стояла очередь желающих лично поздравить Гитлера со столь замечательным днем.
Директор ландсбергской тюрьмы Отто Лейбольд закрыл глаза на бесконечный поток посетителей узника. Узником, впрочем, этого заключенного можно было назвать с большим трудом, а его визитеры станут известными деятелями III рейха, которых Гитлер щедро отблагодарит морально и материально.
В списке нанесших в тот день визит — Эрнст Рем, будущий фюрер SA и SS, а с 1933 года рейхсминистр, Эрих Людендорф, начальник Генерального штаба времен 1 мировой войны, Макс Аманн, финансовый покровитель Гитлера.
В южнобаварском заключении была написала самая зловещая книга XX века «Моя борьба». И можно только удивляться, как быстро проникли идеи национал-социализма в широкие массы. Оказывается, идиллический Ландсберг, этот пряничный уютный городок на юге Германии, был психологически готов к восприятию расовых и человеконенавистнических идей, зревших в больной голове Гитлера. Уже в 1923 году «Общество любителей истории города и окрестностей Ландсберга» публиковало статьи, переполненные ненавистью к евреям и призывавшие к необходимости «что-то предпринимать». Издание №4, например, вышло под названием «Ландсберг протестует против евреев».
1 апреля 1924 года был вынесен официальный приговор по «делу Гитлера». Суд подчеркнул «особо патриотический дух и благороднейшие устремления обвиняемого» и приговорил Гитлера к 5 годам лишения свободы, учитывая время, проведенное в камере предварительного заключения (четыре месяца и две недели). Одновременно было объявлено, что через шесть месяцев «хорошего поведения» может быть поставлен вопрос об изменении приговора. Этой фразе Гитлер обязан директору тюрьмы Отто Лейбольду.
В жизни все произошло намного быстрее. Поздние «летописцы» сообщают: « Месяцы прошли. Рождество стояло на пороге. «Узники-полководцы» (путч был подавлен у «Зала полководцев» в Мюнхене) думали, как они будут отмечать этот праздник. Вечером 19 декабря, когда заключенные уже пошли спать, на пороге камеры Гитлера появился собственной персоной директор Лейбольд, чтобы передать ему радостную весть о досрочном освобождении. Утром 20 декабря путчисты собрались вместе на завтрак. Гитлер передал командование Рудольфу Гессу и покинул стены тюрьмы, не «досидев» 3 года, 333 дня, 21 час и 50 минут — так гласила официальная пометка в документе на освобождение.
Когда Гитлер покидал стены тюрьмы, ее персонал был уже насквозь проникнут его идеологией. А шеф тюрьмы признался: «Я думаю, что я сегодня сам — национал-социалист». В 1927 году он был награжден золотой медалью, вручаемой почетным жителям Ландсберга. А у входа на старое городское кладбище был установлен памятник «благодарному патриоту»